GetNet

Первый вопрос — существует ли выгорание вообще. Ведь деды работали в поле, с трактора не слезали, и никакого выгорания у них не было. «Тебе просто нормальным делом заняться надо» — типичная реакция, когда близкий человек на что-то жалуется. Часть людей действительно считает выгорание ерундой. Но большинство признаёт, что оно есть:

Сами айтишники описывают выгорание похоже: эмоциональная усталость, апатия, потеря интереса к работе и к рабочим задачам, нежелание работать и вообще приходить на работу. Ощущение, что делаешь что-то, но не видишь в этом смысла. Раздражённость. Состояние, когда «тлеешь, а не горишь», работа превращается в рельсы, труд и результат не оценивают, а по утрам стоишь у кулера в надежде поскорее свалить. Терминальная стадия — когда даже привычные рабочие задачи больше не радуют; здесь уже стоит обращаться к профильным специалистам.

Любопытно, что если попросить людей оценить собственное состояние по шкале «от всё прекрасно до сгорел в угли», ответы почти не собираются в середине. Картина распадается на два горба: те, у кого дела скорее хороши, и те, у кого дела скорее плохи. Два гауссовых распределения, соединившихся посередине.

Среди причин, которые чаще всего встречаются в проектах, обычно называют технический долг и нечёткие требования — они идут почти вровень.

Сюда добавляются постоянные отвлечения: созвоны, мессенджеры, срочные задачи от коллег, просьбы «помочь с компьютером» и «поправить форму в 1С», потому что у Зинаиды Ивановны скоро отпуск. Отдельная история — переключение между проектами. Это похоже на сеанс одновременной игры на двадцати шахматных досках: проекты идут параллельно, многие стоят на паузе, то замораживаются, то размораживаются. Переключаясь с одного на другой, приходится каждый раз заново подгружать в голову весь контекст задачи и все зависимости. А стоит углубиться — «слушай, а что по той задаче?» — и контекст приходится грузить снова. Это болезненно.

У кого-то ровно в 18:00, а у кого-то голова занята рабочими вещами и в нерабочее время, вплоть до состояния, когда она забита только работой круглосуточно. Сюда же примыкает ощущение, что нужно быть на связи 24/7, даже если об этом явно не просили: специалист сам взращивает в себе чувство, что обязан отвечать. Умение очищать голову — это отдельный и очень ценный навык, который есть далеко не у всех.

Стоит задуматься, какую цену айтишник платит за обычную ошибку — незакрытую скобку, неправильно инициализированную переменную. В ответах на этот вопрос звучат потраченные нервы, бессонные ночи, легшая сеть, откат сервера, испорченные отношения с начальством, выговоры и неизбежное самобичевание. Ошибка может стоить дорого, и понимание этого рождает тревогу.
Занимаясь чем-то ответственным, человек фоном думает: а что, если всё рухнет? А что, если я здесь сделаю не так? Часто эти мысли полностью автоматические — они даже не проговариваются, но тянут за собой цепочку:

Само это беспокойство постоянно рядом.

Ещё одна особенность IT — результат работы часто нельзя потрогать. Токарь выточил деталь и видит её перед собой. Пекарь испёк хлеб, и люди сказали, как вкусно пахнет. Автомеханик сделал техобслуживание. У айтишника результат нередко неосязаем, а у программиста бывает ещё сложнее: он пишет код, который берёт на входе одни данные и через какую-то «магию» превращает их в другие. На вопрос «чем ты занимаешься на работе?» честный ответ звучит примерно так: «Делаю что-то маленькое в чём-то очень большом». Когда это длится долго, трудиться уже не хочется — на работу идёшь, потому что кредит сам себя не заплатит, но ощущение бессмысленности давит.

Отчасти поэтому так важны профессиональные конференции. Их ценность не только в докладах — доклады можно послушать и онлайн, не вставая со стула. Главное — контакт с человеком, который способен понять, в чём твой продукт. Ты рассказываешь то, что может оценить только он, а он говорит: «Вау, бомба». И в этот момент появляется ощущение, что занимаешься не ерундой.

Ещё одна особенность IT — результат работы часто нельзя потрогать. Токарь выточил деталь и видит её перед собой. Пекарь испёк хлеб, и люди сказали, как вкусно пахнет. Автомеханик сделал техобслуживание. У айтишника результат нередко неосязаем, а у программиста бывает ещё сложнее: он пишет код, который берёт на входе одни данные и через какую-то «магию» превращает их в другие. На вопрос «чем ты занимаешься на работе?» честный ответ звучит примерно так: «Делаю что-то маленькое в чём-то очень большом». Когда это длится долго, трудиться уже не хочется — на работу идёшь, потому что кредит сам себя не заплатит, но ощущение бессмысленности давит.

Отчасти поэтому так важны профессиональные конференции. Их ценность не только в докладах — доклады можно послушать и онлайн, не вставая со стула. Главное — контакт с человеком, который способен понять, в чём твой продукт. Ты рассказываешь то, что может оценить только он, а он говорит: «Вау, бомба». И в этот момент появляется ощущение, что занимаешься не ерундой.

Чтобы бот приносил пользу, он должен работать не сам по себе, а как часть сложной системы обработки данных. Процесс выглядит так:

Проявляется это порой неочевидно. Человек приходит домой, садится на краешек кровати, начинает снимать штаны — и застывает, глядя в точку: «что-то я задумался». Или после трудового дня он идёт за бутылкой, засаживается в танчики или в другую игру — потому что там мозг наконец отключается от работы: есть цель, есть задача, и это единственное место, где можно про работу не думать. Кто-то уходит в вещи потяжелее, вплоть до лудомании. И чаще всего люди вообще не связывают эти привычки с работой — им кажется, что одно существует само по себе, а другое само по себе. Хотя связь, если разобраться, вполне себе присутствует, и одно рождает другое.

Восстановиться помогают вполне понятные вещи: спорт, велосипед, походы и рыбалка, музыка, книги, хобби, пет-проекты, время с близкими, отключение телефона и смена деятельности. Показательно, что программист, весь день кодивший ненавистные рабочие задачи, вечером с удовольствием кодит собственные проекты, — иногда достаточно переключиться в соседнюю вкладку.
Универсального совета, после которого выгорание завтра исчезнет, не существует. Но первое и главное — установить контакт с самим собой, со своей эмоциональной оболочкой, и честно обнаружить, что всё это даётся не так просто. А дальше — решить, что с этим делать: оставить как есть, собрать больше информации или с кем-то обсудить.

У выгорания есть стадии, и оно умеет конвертироваться в другие состояния. Оно может обернуться соматическим заболеванием — не в том смысле, что «от нервов рак», а в том, что человек заболевает тогда, когда в обычной жизни не заболел бы: болезнь становится единственной честной причиной не работать. Ещё чаще выгорание перетекает в депрессию, а депрессия способна привести к куда более тяжёлым последствиям. Этот момент нельзя запускать.